- Бывает, - ответил Макс, ничуть не удивившись. - По мне, так главное, чтобы не проспект Андропова. Остальное я все переживу. Гарлем так Гарлем. У меня нет предубеждений против негров.
- Кстати, - сказал Славик, внимательно разглядывая интерьер ресторана, - косяки тут, конечно, не подают, но дизайнер, похоже, был большой фанат этого дела.
Лелик с Максом огляделись - и точно, дизайн ресторана был выполнен в достаточно психоделическом стиле: на потолке болтались в подвешенном состоянии муляжи каких-то грибов, а на столиках стояли лампы с абажурами в виде мухоморов.
- Класс! - восхитился Макс. - Все-таки я всегда чувствую, куда нужно зайти...
Однако в меню ресторана не было ничего необычного. Более-менее стандартная еда: салаты, стейки, много рыбы всевозможных способов приготовления и десерты. Макс заявил, что перед полным оттягом нужно как следует подкрепиться, поэтому рылся в меню, как Пржевальский, исследуя места миграций лошади имени себя. Лелик со Славиком уже давно сделали заказ, а Макс все изучал меню.
- Ну что ты там роешься? - не выдержал Лелик. - Мы тут до завтра сидеть будем? Давай я тебе подскажу лучше. Ты же в этом меню ни черта не понимаешь!
- Не надо ля-ля, - грубо ответил Макс. - Я все понимаю. Мы английский в школе вместе учили, не забывай.
- Этого-то я и боюсь, - вздохнув, сказал Лелик. - С твоим английским я не удивлюсь, если ты неожиданно закажешь жареного слона.
- Вообще-то я говорю не только на английском, - величественно заявил Макс. - Я уже давно путешествую по Европе, поэтому бакланю еще и на французском, и немного по-голландски. Я поливрот, если тебе будет угодно.
- Куда ты? - ошарашенно переспросил Лелик.
- Не куда, а кто, - объяснил Славик. - Макс хочет сказать, что он полиглот.
- Ну да, - ответил Макс. - Я даже на африкаанс несколько фраз знаю.
- Здесь же не Африка, мон шер, - укорил его Лелик. - По крайней мере, до первого косяка здесь точно не Африка.
- Вот деревня! - обрадовался Макс, уличив наконец Лелика в невежестве. - Африкаанс - это староголландский.
- Ну хорошо, - ответил Лелик, - так ты думаешь, что этот твой африкаанс тут кто-нибудь поймет?
- Да влегкую, - ответил Макс и вдруг заорал в сторону официанта: - Эй, йоббаре!
- Макс, не матерись, - попросил его Лелик. - Они все равно не поймут.
- Йоббаре - это рабочие на африкаанс, - объяснил Макс.
В этот момент официант встрепенулся и пошел по направлению к их столику.
- Видал? - обрадовался Макс. - Все понимает. Сейчас я буду делать заказ.
Официант подошел и вежливо наклонился к Максу.
- О’кей, - величественно сказал Макс. - Биг салат. Компрене?
- Big salad? - переспросил официант. - Which salad?
- Он интересуется, - перевел Лелик, - какой именно салат ты хочешь.
- Да понял я, понял, - сказал Макс. - Мне пофиг, какой салат. Любой. Лишь бы большой.
- Doesn't matter, - сказал Лелик официанту.
Тот пожал плечами, но что-то записал в блокнот.
- И еще стейк, - сказал Макс по-русски. - Биг стейк. Компрене, компадре?
Официант что-то опять спросил.
- Что он квакнул? - поинтересовался Макс у Лелика. - Опять что-то не понял?
- Он спрашивает, - объяснил Лелик, - как тебе жарить стейк. Ты можешь выбрать.
- О, я это помню, - обрадовался Макс. - Пен фрай, - объяснил он официанту. - Он зе фраинг пен.
Лелик со Славиком захохотали. Официант совсем растерялся.
- Да не на чем жарить, дубина! - сказал Лелик. - Что ты к нему пристал с этой сковородой. Стейки вообще жарятся на решетке. Тебе просто надо сказать уровень прожарки: с кровью, средний, сильной прожарки.
- Блин, так бы сразу и сказали, - разозлился Макс. - Mezzo, - скомандовал он официанту. - Прожарка mezzo.
- Medium? - с невероятным усилием догадался официант.
- Ну да, - ответил Макс по-русски. - Только медиумов тут еще и не хватало.
Официант опять что-то чиркнул в блокнотике, быстро поклонился и куда-то ускользнул.
- Стой, бусурман, - возмутился Макс. - А выпивка? Вер из май дринк, самка собаки?!!
Лелик со Славиком веселились по полной программе.
- Слушай, правильно мы Макса с собой взяли, - отхихикав, сказал Лелик Славику. - Ведь это бесплатный цирк.
- Ну, не такой уж и бесплатный, - ухмыльнулся Макс, которому Леликовы слова явно были приятны: Макс любил находиться в центре общества.
- Mezzo стейк - это супер, - продолжал восхищаться Лелик. - Как сейчас вижу: стоит повар у плиты, жарит на решетке стейк и напевает ему что-то меццо-сопрано. Какое-нибудь «О, соле мио».
- Я рад, что доставил тебе такое удовольствие, - поклонился Макс. - Между прочим, мог бы порадоваться, как я ухитряюсь самостоятельно объясняться в чужой стране.
- А я и радуюсь, - сказал Лелик. - Мы со Славиком - просто в восторге.
- То-то, - милостиво сказал Макс, приступая к своему салату, который официант принес с космической быстротой...
- Теперь твоя тушенька довольна? - спросил Лелик, когда Макс, еле дыша, добил свой стейк огромных размеров, поданный со здоровой тарелкой картофеля фри.
- Моя тушенька удовлетворена по всем желудочным составляющим, - сообщил Макс, сыто икнув. - Теперь осталась чисто духовная составляющая: выпивка, косяки и бабы. Выпить-то ты мне так и не дал. А душа просит праздника.
- Ну подъем тогда, - скомандовал Лелик. - Идем в кофишоп, наполнять духовную составляющую.
- Ура, - сказал Макс, сделал попытку подняться, но снова тяжело рухнул на скамью.
- Не понял, - сказал Лелик. - Ты что, не в состоянии?
- Я полностью в состоянии, - упрямо сказал Макс, поднимая себя двумя руками. - Просто душа рвется на праздник, а тело ставит препоны.
- Как у тебя все сложно, - заметил Лелик, выходя на улицу...
По улице троица шла, занимая всю ширину от бордюра до бордюра. Слева шел плотный Лелик, справа вышагивал простоватый Славик, а в центре у друзей на руках болтался макаронообразный Макс, который объелся со страшной силой и теперь еле передвигал ноги.
- Перед вами, господа, - философствовал Лелик на всю улицу, - яркий пример человека, подверженного всяким излишествам. Причем он, заметьте, не обкурился, не напился и не на... наобщался с, простите, тутками. Он просто обожрался! Как бомж, случайно спасший жизнь владельцу ресторана. Макса просто подкосили большие порции, и теперь он ни на что не способен, потому что его мозг не смог дать глазам команду остановиться. Печальное зрелище, господа, очень печальное!
- А тебя-то что так понесло? - недовольно спросил Макс. - Ты же еще и не пил вроде. Так что хорош гнать. Это мне сейчас тяжело, потому что ужин был без дринчила. Вот водки выпью - разойдусь. Надо было сразу выпить аперитив. Сейчас порхал бы, как бабочка. - С этими словами Макс тяжело икнул, ноги его подкосились, и он бы, наверное, упал, если бы Лелик и Славик не поддержали друга с обеих сторон.
- Расколбасило парня, - сказал Лелик. - Похоже, ему теперь не до плотских удовольствий. Макс, может, ну его, эти косяки и баб? Пойдем в отель спаточки.
- Ну вот еще! - возмутился Макс и даже сделал попытку выпрямиться. - Раз обещано - значит, обещано. Отпустите меня, я знаю, что делать!
Лелик со Славиком отпустили Макса и отошли в стороны. Макс некоторое время постоял, шатаясь, а затем начал прыжки на месте. Сначала невысокие, а потом все выше и выше.
Мимо них проходили какие-то люди, но на эту своеобразную картину посматривали достаточно безразлично. Вероятно, они в Амстердаме такого навидались, что подпрыгивающий на месте человек не стоил даже мимолетного удивления.
- Ну как? - спросил Лелик, когда амплитуда подпрыгиваний Макса стала достигать опасной, по мнению Лелика, величины.
- Почти все утрамбовалось, - сообщил Макс, останавливаясь. - Пошли в кафе косяки курить. Я готов. Только выпить надо.
- А там выпить не дают, - сообщил Славик.
- Это как это? - возмутился Макс.
- Очень просто, - сказал Славик. - Традиция такая. В кофишопах алкоголь вообще не дают. Только косяки и всякие другие производные: чай с травой и из травы, лепешки с гашишем и все такое. Вообще считается неприличным пить алкоголь в местах, где курят дурь. Типа, смешиваешь два несовместимых удовольствия. Настоящие ценители обкуриваются по трезваку.
- Как все сложно-то! - поразился Макс. - А у нас без проблем. Треснул стакан, покурил косяк - и на льду! Башка плывет, печень радуется, мозг отдыхает. Лично я за активный отдых и за все тридцать три удовольствия.
- Я понимаю, что ты за активный отдых, - сказал Славик. - Но я тебе рассказываю о том, что и как здесь принято. Традиции такие. Причем кофишопы делятся на два разных направления - растаманское и рокерское.
- Растаманское - это которые курят траву и поют регги, что ли? - поинтересовался Макс. - А рокерское - все то же самое, но поют всякий рок?
- Ну, типа того, - сказал Славик. - Я сам, правда, в этом тоже не разбираюсь. Наверное, Лелик знает.
- Лелик, ты знаешь, - дернул друга за рукав Макс, - что такое растаманство? Поведай, пока мы не обкурились.
- Я сам плохо помню, - признался Лелик. - Вроде это поклонение какому-то то ли богу, то ли божку, то ли вообще растению какому-то. Что-то связанное с Эфиопией, неграми, пальмами и музыкой регги. Там культ конопли как источника познания и просветления.
- Тогда пошли в рокерское заведение, - сказал Макс. - Потому что регги я долго не вынесу. Даже под косяком. Я начну плакать и метаться, как птица в клетке.
- Согласен на рокерское, - сказал Лелик Славику. - Я себе плохо представляю мечущегося Макса, но живьем на это смотреть тоже не хочу. А у них тут, кстати, нет какого-нибудь чисто попсового заведения? Хочется чего-нибудь легкого, ненавязчивого...
- Нету, - решительно сказал Славик. - Только растаманские и рокерские.
- О! - сказал Макс, указывая руками на характерную вывеску кофишопы. - Интересно, это растаманское или рокерское?.. - С этими словами Макс потянул друзей в открытые двери заведения, и они покорно отправились за ним...
Внутри был обычный бар со стойкой и кучей бутылок на полках. Рядом с баром стояли столики с высокими табуретами. В глубине заведения висели два здоровенных экрана. На одном из них демонстрировались какие-то видеоклипы, на другом - спортивные состязания.
- Ну вот, выпивка! - обрадовался Макс. - Леха, давай быстро выпьем, ты обещал...
- Значит, здесь дури нет, - авторитетно заявил Славик. - Дурь вместе с выпивкой не продают.
- А это что? - спросил его Макс, показывая на весьма внушительную стеклянную витрину, располагавшуюся слева на барной стойке, на которой были выставлены всевозможные виды наркотиков растительного происхождения и приспособления для свертывания самокруток. Наркотики были снабжены аккуратными ярлычками с названием и ценой за объем, достаточный для самокрутки.
- Ну, не знаю, - сказал Славик растерянно. - Первый раз такое вижу.
- Тоже мне, гид, переводчик, блин, - фыркнул Макс. - Я же говорю, что этого дела без дринчила не бывает. Сначала надо вмазать, а потом пыхнуть. Это тебе любой растаман скажет.
- Ван бир, ван виски, плиз! - строго сказал Макс бармену. Тот его что-то переспросил.
- Он спрашивает, какой сорт предпочитаешь и как тебе подать, - перевел Лелик.
- «Хейнекен» и «Джонни Уокер», а подать с улыбкой, - скомандовал Макс. Лелик перевел и заодно заказал себе кружку пива.
- Напрасно вы пьете, - сказал Славик. - Курить лучше без алкоголя.
- Мы себе гувернанток не заказывали, - сказал Макс, который сильно раздухарился, увидев, что Лелик тоже намерен выпить. - Не хочешь пить - не пей. А друзьям кайф не порти.
Лелик с Максом взяли свою выпивку и переместились за один из столов. Славик купил себе готовую самокрутку с каким-то наркотиком и присоединился к ним.
- Лех, а Славик-то - гонит коней, - сказал Макс, подмигнув Лелику. - Мы пивком пробавляемся, а он хочет нас обогнать. Некомпанейский человек, точно тебе говорю.
Славик, не обращая на Макса никакого внимания, аккуратно прикурил самокрутку, глубоко затянулся в несколько вдохов, как полагается, когда куришь косяк, с наслаждением выпустил дым, и у него на лице тут же появилось блаженное выражение.
- Ну да, ну да, - язвительно сказал Макс. - Ты еще скажи, что сразу цепануло. Не верю, как говорят Станиславский и Рабинович-Данченко.
- Мне просто нравится сам процесс, - объяснил Славик.
- Тогда возьми пива, - предложил Макс. - Процесс пойдет еще круче.
- Надоел ты мне, - скривился Славик, отошел к стойке бара и вернулся с пивом и двумя самокрутками. - Прошу, друзья, - сказал он, протягивая Максу и Лелику по сигарете. - Это средней тяжести. Круто не торкнет.
- Я вообще не буду курить, - заявил Лелик. - Меня не цепляет. Я в Москве пробовал, мне Макс предлагал какую-то краснодарскую коноплю.
- Вообще-то это был краснодарский чай, - признался Макс, слегка размякнув от алкоголя. - А денег на него я у тебя взял, чтобы коньяка вместо водки купить. Не люблю водку.
- Ну и негодяй же ты, - возмутился Лелик, после чего демонстративно прикурил свою самокрутку и стал старательно затягиваться по всем правилам. Макс быстро допил свою кружку пива, разом опрокинул стаканчик с вискарем и тоже стал прикуривать...
Некоторое время они молча курили, задумчиво поглядывая по сторонам.
- Ну, - спросил Славик через пять минут. - Цепляет?
- Меня - нет, - решительно заявил Лелик. - Ни в одном глазу.
- Потому что надо было вискаря выпить, - решительно заявил Макс. - У меня, например, в голове уже шумит.
- У тебя в башке всегда шумит, - назидательно сказал Лелик. - Причем безо всякого вискаря и косяков.
- А меня зацепило, - растроганно сказал Славик. - Я уже вас всех люблю. Но меня вообще быстро цепляет.
- Ты понял, Лех? - спросил Макс Лелика. - Славик, оказывается, нас с тобой ненавидит. Он сам признался, что только после косяка нас полюбил.
- Да он гад последний, - решительно высказался Лелик.
- Негодяй, - подхватил Макс.
- Мерзавец, - сказал Лелик, - хам и сутенер притом.
- А еще он не знает, что в Амсе можно дринчить вместе с дуревом, - выкатил Макс самый страшный аргумент. - Гид фигов. Как его туристы не убили - не понимаю!
- Ребята, - по-прежнему растроганно сказал Славик. - Как же с вами хорошо!
- Ни фига себе, - возмутился Макс, - ему хорошо. Мы что тебе, баба, что ли? Хорошо ему.
- Он страшный человек, - сказал Лелик Максу. - Как мы его терпим? Он же мог нас изнасиловать. Ему с нами хорошо. Вероятно, он принимает нас за женщин.
- Точно, - согласился Макс. - Наша девственность в опасности. Я предлагаю его сегодня ночью выселить на лестницу. Кстати, я хочу еще пива.
- Возьми, любовь моя, - сказал Лелик, доставая из кармана несколько купюр. - Возьми, Максимка. Не бойся, я защищу тебя от этого негодяя. Он не посмеет покуситься...
- Надо говорить защитю, а не защищу, - наставительно произнес Макс. - Чему тебя учили в школе?
- Макс, ты такой умный, - дул в свою волынку вконец расчувствовавшийся Славик. - Зря мы тебя обижали. Ты этого не заслужил.
- Леха, берегись Славика, - сказал Макс. - Он становится опасен. Он меня скоро трахнет прямо на стойке.
- Я не позволю! - решительно заявил Лелик. - Ты моя невеста.
- Я Христова невеста, - сообщил Макс. - Я решил, что посвящу себя Богу. Пусть он меня трахнет. Кстати, Лех, еще два косяка?
- Да, - кивнул Лелик. - Два косяка и два пива. В горле сохнет. И Славику пива возьми. А то его без пива колбасит. Я боюсь, он тебя трахнет. А я этого не переживу.
- Ребята, - сказал Славик, - как же мы классно путешествуем.
- Офигительски, - согласился Лелик.
- У него уже есть пиво, - сказал Макс. - Он приносил, я помню.
Лелик посмотрел на стол. Перед Славиком пива не было.
- Славик, - спросил друга Лелик. - Где пиво?
- В баре, - ответил Славик с блаженной улыбкой на лице.
- А та кружка, которую ты сюда принес? - продолжал допытываться Лелик.
- Она улетела, - объяснил Славик. - Ей здесь стало скучно.
- Что-то круто его торкнуло, - сказал Макс Лелику. - С одного-то косяка. Мы, например, еще ни в одном глазу.
- Даже и не в двух, - согласился Лелик. - Меня вообще не цепляет. Возьми мне тогда еще вискаря.
- А мне можно еще вискаря? - спросил Макс, изображая из себя застенчивую ученицу очень средней школы.
- Можно, любимый, - сказал Лелик. - Тебе сегодня все можно.
- Не называй меня «любимый», - сказал Макс. - Конечно, мне приятны твои искренние чувства, но я буду бояться, что ты вдруг сменил ориентацию. Ты же понарошку меня называешь «любимый»?
- Конечно, понарошку, козел, - разозлился Лелик. - Ну что ты за человек? Ругаешь тебя - недоволен, ласковые слова говоришь - еще больше недоволен.
- Ребята, - ласково сказал Славик, - не ругайтесь, прошу вас.
- Ты вообще молчи, - сказал ему Макс. - У тебя уже кружки улетают в теплые края. Сиди тихо и не буянь.
- Она скоро вернется, - убежденно сказал Славик. - Налетается и вернется.
Макс плюнул и отправился к стойке за алкоголем и косяками.
Лелик, которому было противно смотреть на блаженную физиономию Славика, начал пялиться в висевший напротив экран, где мельтешили какие-то видеоклипы. Причем музыка, доносящаяся из колонок, к этим клипам совершенно точно не имела ни малейшего отношения.
Лелик не был фанатом видеоклипов. Он вообще не понимал, что люди в них находят. Нет, конечно, когда клип снимался на какой-нибудь забавный сюжет - это другое дело, думал Лелик, но когда там просто мельтешат на экране какие-нибудь негры, размахивающие руками, или белые, старательно изображающие из себя негров, - вот такие клипы понять невозможно. Тупизна какая-то, думал Лелик, посматривая на экран, где как раз мельтешили негры, старательно размахивающие руками.
Макс что-то долго не возвращался, углубившись в беседу с барменом (Лелик еще подумал, каким образом Макс с ним объясняется, когда он знает всего по пять слов на английском, немецком и французском), Славик совсем ушел в какие-то свои мысли, и Лелику ничего более не оставалось, как продолжать глазеть на эти чертовы клипы...
Однако минут через пять Лелик вдруг стал понимать, что там к чему. Оказывается, негры не просто так дергали своими пальцами! Они этими пальцами подчеркивали ритм, четкий ритм, который стал проникать в каждую клеточку тела Лелика, несмотря на то что музыка из колонок этому ритму не соответствовала. Лелик понял, что этот ритм - очень важен и нужен. Он заряжает человека энергией, заставляет его жить, дыша полной грудью, зовет к свершениям и вдохновляет на подвиги.
Все-таки они симпатичные, эти негры, растроганно подумал Лелик. Ведь если подумать, что у них в жизни есть, кроме музыки, ритма, баскетбола и песен? Ничего! Но они же не унывают, а выходят на улицу - ну, прямо как в этом клипе, - танцуют в своих дурацких вязаных шапочках, четко отбивая ритм, и вдохновляют нас, белых, на подвиги.
Лелика это все действительно так вдохновило, что он начал руками на столе отбивать этот ритм и периодически вскрикивать: «Shit!» - прямо вместе с неграми. Впрочем, вероятно, они кричали что-то другое, ведь слов не было слышно, однако Лелик хотел бы надеяться, что они кричат именно это энергичное и зовущее к подвигам слово. Ему нравилось, как слово «shit» звучит в его устах. Лелик понял, что так он выглядит более значительно, а чтобы усилить впечатление, он сильно выдвинул вперед нижнюю челюсть, которая должна была придать волевое выражение лицу.
- Эх, как бы такой пастью медку хлебнуть... - сказал внезапно вернувшийся Макс, глядя на Леликову челюсть. Лелик посмотрел на Макса очень высокомерно и ничего не ответил. Он посчитал ниже своего достоинства разговаривать с человеком, который ничего не понимал в видеоклипах и волевых челюстях.
- Ну что замолкли-то, подруги? - забеспокоился Макс, чувствуя, что компания разваливается на глазах. - Один скорчил такую блаженную физиономию, как будто случайно сел на ручку швабры, а второй так выпятил челюсть, что стал похож на бегемота. И все молчат. Вас что, уже торкнуло?
- Выпить принес? - сухо спросил Лелик, который вдруг ощутил сильную жажду.
- Ты сам не видишь, что ли? - ответил Макс, грохая на стол три кружки с пивом. - Славик, я еще и твою кружку поймал. Она над стойкой порхала. Хотела, тварь, улететь в теплые края, но я ее словил в силки собственного интеллекта.
- Спасибо, Максимка, - растроганно сказал Славик, взял кружку с пивом, отпил от нее глоток и поставил мимо стола. Кружка упала на палас, постеленный у стены, и разбилась.
- Кажется, - сказал Макс, - я понял, куда делась предыдущая кружка. Слав, мне бы не хотелось тебя огорчать, но этот стол явно сантиметров на десять короче, чем тебе кажется. Скоординируй свои действия, плиз, а то я уже умучился беседовать с этим барменом языком знаков. Ну не виноват я, что он не понимает моего английского.
- Твоего английского никто не понимает, - сурово сказал Лелик. - Причем ты - в первую очередь.
- Ну как можно, - продолжал Макс, не слушая Лелика, - вообразить, что я хочу заняться любовью с кенгуру, когда я всего-навсего попросил три пива?
- Если ты при этом вовсю размахивал руками, - сказал Лелик, - то я не удивлюсь. Кстати, Макс, ты гонишь. Как ты узнал про кенгуру, если не понимаешь, что он говорит?
- Я это понял по его глазам, - объяснил Макс. - В глазах этого сукиного сына отражаются все его мысли. Скоро он достанет из-под стойки миску с пончиками и начнет ими нас обстреливать. Вот увидите.
Лелик внимательно посмотрел в глаза Макса. Огонька безумия там пока еще не было видно. Наоборот, глаза поблескивали умом и сдерживаемым весельем. Лелик вдруг понял, что Макс тоже достоин занять место на Олимпе рядом с ним, великим Леликом, человеком с упрямой нижней челюстью, понимающим чаяния простых негров из клипа.
- Макс, - сказал Лелик почти доброжелательно, - ты косяки принес?
- Вот они, - ответил Максимка, вываливая на стол три самокрутки. - Это самые бронебойные. Я сказал, что его краснодарский чаек нас не цепляет.
- Славику бронебойную нельзя, - предупредил Лелик. - Он и так уже всех любит. Хочешь, чтобы он нас трахнул?
- Партия все продумала, - самодовольно ответил Макс. - Одна из них - очень слабая.
- Какая? - спросил Лелик, глядя на самокрутки. Они были абсолютно одинаковые.
Макс задумался.
- Баран ты, Макс, - не выдержал Лелик. - Неужели нельзя было пометить?
- Я не могу думать сразу за всех, - разозлился Макс. - Если тебе надо, сходи к бармену и спроси.
Лелик молча взял самокрутки и отправился к бармену.
- Есть ли среди них слабый вещь, а остальные сильный? - спросил он бармена по-английски.
Тот вежливо улыбнулся, но ничего не ответил. Лелик поворошил в голове остатки английского, выстроил другую фразу и пошел на второй заход:
- Здесь две сильный наркотик, а одна - слабый. Не будете ли вы так любезны сказать, где слабина?
Бармен внимательно посмотрел на самокрутки, пытаясь определить на глаз.
- Боюсь, что я не могу точно сказать, где какой наркотик, - признался он. - Они выглядят одинаково.
- А как я могу уточнить? - поинтересовался Лелик.
- Выкурить их, - посоветовал бармен. - Если увидите, что я превратился в грифона - это сильный наркотик. Если же на моем месте окажется всего-навсего Вупи Голдберг - значит, это слабенькая травка.
- Спасибо, - с ненавистью в голосе ответил Лелик, - вы мне очень помогли...
- Что сказал бармен? - поинтересовался Макс, когда Лелик вернулся.
- Бармен сказал, что если у тебя отвалятся уши - значит, это сильный наркотик. А если нос - значит, слабый, - грубо ответил Лелик.
Макс поморщился и сказал:
- Косяки делают тебя агрессивным и неостроумным. Это плохо. Завязывай ты, Лелик, с этим делом. Агрессивность тебе не идет. Выглядит очень искусственно.
Лелик не стал спорить с Максом, взял себе косяк, прикурил и стал глубоко затягиваться. Макс схватил вторую самокрутку и тоже стал курить. Один Славик ничего не делал, а просто смотрел на мир с блаженной физиономией.
- М-да-а-а-а, - сказал Макс через десять минут, докурив свою самокрутку. - Ну так это другое дело. ЭТО ЖЕ ДРУГОЕ ДЕЛО! - вдруг заорал он на весь бар. Однако никто в его сторону даже и не обернулся. - Вот это цепануло! - продолжал орать Макс. - Меня даже краснодарская кона-коно-кононо-пелька-пелька так не цепляла. Эх, епс, надо бы что-нибудь сотворить эдакое!
- Вот орет, вот орет, - умилился Лелик, которого новый косяк привел в благодушное настроение. Сейчас ему казалось, что негры на экране уже не зовут в бой, а манят куда-то к цветущим лугам с душистым клевером и ромашками, куда можно лечь, расслабиться и побыть наедине с самим собой и природой.
- Я хочу на природу, - застенчиво сказал Лелик.
- Не вопрос! - заорал Макс. - Сортир у них в глубине, за бильярдом! Леха, пойдем в бильярд играть!
- Я не в том смысле, - объяснил Лелик. - Я хочу на траву, чтобы клевер и ромашки.
- Слав, - сказал Макс, прекратив орать, - наш Лелик превратился в корову. Давай его подоим?
- Я не корова, - сказал Лелик и хихикнул. - Я маленький белый аист, - застенчиво сообщил он.
- Ты приносишь детей? - поинтересовался Макс.
- Нет, - также застенчиво ответил Лелик. - Дети очень тяжелые, они выпадают у меня из клюва, падают и разбиваются.
- Блин, я-то думал, почему в Москве вдруг резко упала рождаемость! - возмутился Макс. - Оказывается, этот летающий баран их просто не доносит до места.
- Надо люльку к шее привязать, - вдруг вступил в разговор Славик. - Тогда перестанут выпадать.
- Слышишь, Лелик, - сказал Макс. - Надо люльку.
- Хорошо, - покорно сказал Лелик. - Можно люльку. Но тогда я упаду. Она тяжелая. А в ней еще маленькие засранцы.
- Зато дети останутся целы, - успокоил его Макс.
- Я упаду в траву, - сообщил Лелик, - и буду лежать там обкаканный.
- А памперсы на что?
- В той стране, - объяснил Лелик, - где делают детей, нету памперсов. Они там очень плохо живут. Там сплошные луга с клевером и ромашками, и все обкаканные, потому что нет памперсов.
- Мне в голову ударился пончик, - внезапно сообщил Макс. - Я же предупреждал! Это все бармен. Берегите головы, парни! Этот мужик опасен. Кто его знает, что у него внутри пончиков. Может, он туда запекает свинцовые бляшки.
Лелик внимательно посмотрел на голову Макса.
- У тебя в голове не торчат никакие пончики, - сообщил он. - Точно нету. Я все обсмотрел.
Макс задумался на некоторое время.
- Он не должен быть в голове, - наконец ответил он Лелику. - Он от головы отскочил. Или проскользнул внутрь. В любом случае ты его не увидишь. Это невидимые пончики, сделанные по американской технологии stealth.
- Значит, пора уходить, - решил Лелик. - Раз нас тут обстреливают, значит, Максимкина жизнь в опасности. А поскольку я с вами двумя не взлечу, придется уходить огородами по клеверу и ромашкам.
- Их же закакали, - вспомнил Славик.
- Еще нет, - объяснил Лелик. - Я же сюда с детишками ни разу не долетел. Они все вываливались где-то в Гренландии.
- Замерзли бедные крошки, - скривился Славик.
- Да наплевать на этих засранцев, - ласково ответил ему Лелик. - Еще настрогают. Пошли отсюда. У Макса в башке уже полно пончиков. Думаешь, легко с пончиками в голове? Они же масляные! И в них, - сказал Лелик, понизив голос, - свинцовые бляшки.
На улице было хорошо. На улице было очень, очень и очень хорошо: теплый осенний ветерок, радостные лица обкурившихся прохожих, общее состояние пофигистического праздника: сегодня гуляем, а завтра хоть потоп. Но невесело было на душе Лелика. Неожиданный кратковременный подъем, вызванный определенными химическими процессами в организме, внезапно сменился глубокой тоской. Лелик вдруг отчетливо понял, насколько глупой была вся эта затея: потратить кучу денег, чтобы поехать с двумя остолопами в Европу, причем ему же еще предстояло на одном из этих остолопов жениться, хоть и фиктивно. Дурак я, дурак, думал Лелик, с глубокой грустью ощущая, что он находится в совершенно чужой стране, в которой живут духовно неблизкие ему люди, а законы и традиции совершенно не совпадают с российскими. От всего этого Лелик впал в такую глухую тоску, что чуть не заплакал от жалости к себе и от тоски по Родине.
Некоторое время Лелик шел по улице куда глаза глядят, прислушиваясь к тоске, тяжело ворочающейся внутри организма, а Макс со Славиком шли за ним, оживленно беседуя, не особенно обращая внимания на то, куда они идут.
- Что-то граф Суворов заскучал! - вдруг крикнул Макс в спину Лелику.
- Отстань, старуха, я в печали, - ответил Лелик с чувством глубокого отвращения и к Максу, и к самому себе.
- Слышь, Славик, - громко сказал Макс, - непорядок! У брата депрессняк. Он больше не маленький белый аист. Он кусок несчастья.
- Отстаньте от меня, - сказал Лелик. - Я кусок несчастья. Пусть так.
- Надо вмазать, - решительно заявил Макс. - Так нельзя. Праздник только начался, а у тебя депрессняк.
- Не поможет, - уныло ответил Лелик.
- Поможет, - уверенно заявил Макс. - Кстати, вон кофишоп светится. Пошли за мной... - С этими словами Макс нырнул в дверь очередного заведения, и Лелику со Славиком ничего больше не оставалось, как последовать за ним...
Этот кофишоп сильно отличался от того, в котором они только что были. Тот был сильно похож на классическую пивнушку, - собственно, он ею и являлся, - а данное заведение более походило на то, о чем рассказывал Славик. Никакого бара здесь не было, и алкоголь в заведении вообще не подавался. Все было выполнено в мрачных темных тонах, на стене висел огромный портрет Боба Марли, а из колонок доносилась тихая музыка регги.
- О, - сказал Славик. - Наконец-то типично растаманское заведение. А то я уж думал, что мне все приснилось.
- Кстати, мне здесь нравится, - сказал Макс, оглядываясь вокруг. - Тихо, спокойно, да и обои веселенькие. Чей это портрет? Бога Джа?
- Ну, почти, - сказал Лелик, депрессия которого куда-то ушла так же внезапно, как и появилась. - Это Боб Марли. Видать, здесь можно достать чудной сенсимильи.
- Хочу сенсимилью! - заблажил Макс. - Всю жизнь мечтаю попробовать сенсимилью!
Друзья подошли к небольшому прилавку и стали изучать меню подаваемых в заведении наркотиков. Что интересно, выбор здесь был на порядок богаче, чем в баре. Список занимал два разворота книжечки и изобиловал такими названиями, большинство из которых никто из ребят ни разу не слышал.
- О, - сказал Макс, - сенсимилья! Вот она, голуба! Лелик, мне три.
- Да куда тебе три? - недовольно сказал Лелик. - Возьмем по одной, там видно будет. Может, еще не понравится.
- Понравится, понравится, - уверенно сказал Макс. - Это же культовая штука. Я чувствую, что сегодня стану растаманом. Я уже ощущаю свое духовное единение с богом Джа.
- И что говорит тебе бог Джа? - поинтересовался Лелик.
- Он говорит - хорош триндить, покупай косяки, - сказал Макс.
Лелик, ничего на это не ответив, приобрел три самокрутки с сенсимильей, взял три кофе, и друзья сели за столик в самом углу заведения.
- Да-а-а-а-а, - сказал Макс, сделав первую затяжку. - Это тебе не краснодарский чай из бара. Вот это дурь, это я понимаю. Правда, пивка не хватает, но это мы переживем. Будем кофейком оттягиваться.
- Между прочим, в баре тоже хорошо цепануло, - сказал Славик. - Лелик вон даже аистом стал.
- Подумаешь, - сказал Лелик, которого это напоминание неприятно кольнуло, - а ты вообще там любовью к Максу воспылал.
- Меня всегда от косяков на любовь пробивает, - признался Славик. - Вероятно, я в душе очень хороший и добрый человек.
- Я тоже хороший и добрый, - заспорил Макс, - я добрее всех вас вместе взятых. Заметьте, я даже бармена не пристрелил, хотя он в меня пончиком залепил.
- Тебе почудилось, - сказал Лелик, затягиваясь. - Не было там никаких пончиков.
- Были, - сказал Макс. - Меня же в голову что-то ударило, правильно?
- Это была просто мысль, - сказал Лелик. - Первый раз за несколько лет тебе в голову ударила какая-то мысль. Поэтому ты ее и принял за пончик. Просто это для тебя не очень типичное состояние - мысль в голове.
- Наезды, да? - спросил Макс. - Знаешь, друг мой, ты мне правду-матку не режь, и я тебе не буду. Сам знаешь, у тебя в глазах бревен - целую лесопилку можно открыть.
- Что? - возмутился Лелик. - Да я чист, как кристалл. Как божественный кристалл!
- Кто кристалл - ты кристалл?
- Да, я кристалл! - запальчиво сказал Лелик. - Потому что только я ощущаю духовное единение. Причем не под воздействием психоделических компонентов. Я его ощущаю, потому что оно у меня в душе. Это потребность моего организма.
- Ребята, не ругайтесь, - мирно сказал Славик, который уже несколько раз дернул косячок и лицо которого привычно стало растекаться в улыбке всепрощающей любви.
- Хорошо, - спокойно сказал Макс, - тогда объясни мне, как ты понимаешь сущность растаманианства. Если, конечно, ты объединяешься с богом Джа, а не с каким-то там сраным Маниту.
- Причем тут Маниту? - удивился Лелик. - Я духовно близок именно Джа! Джа - источник света в моей душе. Он заставляет сверкать божественный кристалл моего сознания, познания и восприятия.
- Хочешь об этом поговорить? - поинтересовался Макс.
- Да! - запальчиво сказал Лелик. - Я хочу об этом поговорить. Но не поговорить, а просветить вас, бредущих во мраке.
- Хорошо, - сказал Макс, - я весь уши, как говорят англичане.
- Я не могу говорить о вечном, когда ты несерьезен, - заявил Лелик, глубоко затягиваясь.
- Я очень серьезен, брат, - сказал Макс действительно серьезным голосом. - Просвети меня, брат, не дай мне подохнуть во мраке.
- Хорошо, - сказал Лелик. - Поговорим о растаманстве и о Джа в нашей душе.
- Ребята, - заявил Славик растроганно, - как же я вас всех люблю.
- Боже, Славика опять пробило на любовь, - с отвращением сказал Макс. - Как это однообразно!
- Любовь - это хорошо, - решительно заявил Лелик. - Мы, кристаллы, любовь приветствуем. Потому что любовь - это одна из превалирующих составляющих растаманианства.
- Бог Джа учил любить? - заинтересовался Макс.
- Да, - решительно ответил Лелик, который чувствовал, что бог Джа сейчас говорит его устами. - Он учил любить, курить и размышлять над высокими материями.
- Плоско, - сказал Макс. - Плоско и однобоко. Вот ты мне скажи, в чем вообще заключается суть растаманианства.
- Суть этой религии, - ответил Лелик, - заключается в том, чтобы поднять простого эфиопского негра до уровня высшего самосознания.
- То есть из простого эфиопского негра сделать еврея? - уточнил Макс.
- Почему это еврея? - удивился Лелик. - Нет, не еврея.
- А кого? Русского?
- И не русского, - ответил Лелик. - Причем тут вообще национальности? Негр должен просветлеть!
- Я знаю одного такого негра, - обрадовался Макс. - Это Майкл Джексон. Вот уж он просветлел так просветлел. Правда, не во всех местах, что было обнаружено во время полицейского осмотра, но, значит, парню над собой еще работать и работать.
- Вы неправильно понимаете суть растаманианства, - внезапно вступил в разговор улыбающийся Славик, который уже добил свой косячок. - Суть растаманианства - это отрицание насилия и полная созерцательность. Человек должен прислушиваться к тому, что происходит у него внутри, не обращая внимания на внешние воздействия. А будит свой внутренний мир он посредством священной травы - конопли. Кроме того, есть еще растаманианские обряды, всякие фенечки, которые нужно носить, специальные шапочки, а также косички.
- И тут специальные кепочки? - удивился Макс. - Да они все сговорились, что ли? Растаманианцы с иудеями курят одну и ту же траву, что ли?
- Вот тогда, - продолжал Славик, не обращая на слова Макса никакого внимания, - ты поймешь и просветлеешь. Ты поймешь суть бога Джа, ты поймешь суть растаманианства, ты пройдешь духовным путем Растафари.
Лелик слушал Славика с большим интересом. Его желание что-нибудь долго излагать по поводу бога Джа пропало так же внезапно, как и появилось, и Лелику сейчас хотелось только одного: подпереть голову кулаком и слушать, слушать, слушать Славика, который говорил такие важные и мудрые вещи.
- Растафари, - продолжал Славик, - был королем, но одновременно и Богом! Он превращал воду в вино...
- Уважаю, - сказал Макс, которого, как видно, косяк не цеплял.
- Разговаривал с птицами, ходил по воде и воскрешал мертвецов. За это его все любили.
- Особенно мертвецы и болтливые птички, - вставил Макс.
- Макс, - сказал Лелик. - Сходи еще за косяками. И не перебивай Славика. А то убью.
- Приятно слышать настоящего растаманианца, - сказал Макс, вставая и беря у Лелика деньги. - Доброта и сострадание из тебя так и прут. - С этими словами Макс отправился к стойке за косяками.
- Продолжай, брат, - сдержанно сказал Лелик Славику. - Продолжай.
Славик посмотрел Лелику в глаза, и они ощутили глубокое внутреннее единение.
- Мы должны быть вместе, брат, - сказал Славик тихо и очень серьезно. - Только вместе мы сможем выжить в этом мире насилия и соблазнов.
- Что нужно сделать? - тихо спросил Лелик, который чувствовал, что сейчас произойдет самое важное событие в его жизни.
- Мы должны поцеловать портрет на стене, - так же тихо произнес Славик. - Через него в нас вольется бог Джа.
- Но там же Боб Марли, - полувопросительно произнес Лелик.
- Джа в нем, - очень серьезно сказал Славик. - Я это знаю.
- Ну тогда пойдем, брат, - сказал Лелик. - Я готов.
Они встали и направились к портрету Боба Марли, ступая степенно и величественно. Однако, когда друзья подошли поближе, выяснилось, что целовать портрет будет очень трудно. Просто потому, что он, во-первых, висел слишком высоко, а во-вторых, находился за небольшим барьером.
- На нашем пути возникли препятствия, - задумчиво сказал Славик. - Злые духи мешают нам.
- Мы их прогоним, - решительно сказал Лелик и направился к продавцу, рядом с которым Макс выбирал очередные косяки из меню.
- Брат, - сказал он продавцу по-английски. - Мы обязаны поцеловать Джа.
- Нет проблем, брат, - ответил продавец сонно.
- Но мы далеки от портрета Джа, - пояснил Лелик.
- Все далеки от портрета Джа, - ответил продавец. - Джа не любит раздавать свои портреты.
- Но по стене стоит портрет Марли, - сказал Лелик.
- Ты хочешь поцеловать Марли?
- Нет, я бы был любезен хотеть поцеловать Джа. Марли - оно Джа сегодня.
- Не вопрос, брат, - ответил продавец и полез куда-то под прилавок. Через несколько секунд он снова возник перед Леликом и протянул ему небольшую фотографию Боба Марли, выполненную в виде календарика. - Вот, брат, возьми.
- Спасибо, брат, - поблагодарил его Лелик, взял календарик и отправился к Славику. Тот стоял перед портретом, молитвенно сложив руки на груди.
- Будем целовать вот это, - сказал Лелик, протянув Славику календарик.
- Что это? - брезгливо спросил Славик.
- Это бог Джа, - торжественно ответил Лелик.
- Это паршивый дешевый календарик, - ответил Славик. - Бог Джа висит на стене.
- Ну не хочешь и не надо, - обиделся Лелик.
В этот момент к ним подошел Макс.
- Как дела, други? Достигли просветления?
- Мы должны были поцеловать портрет бога Джа, - объяснил Лелик, - а он далеко висит. Я достал календарик с его изображением, а Славик недоволен.
- Покажь календарик, - заинтересовался Макс. Лелик продемонстрировал. - Я бы тоже не стал это целовать, - заявил Макс. - Вот что надо целовать! - С этими словами он достал из кармана календарик, изображающий грудастую проститутку. Снизу был написан номер телефона. - Такую поцеловать - довольно естественно, - объяснил Макс. - А вот целовать Боба Марли - это не круто.
- Он Джа, - нерешительно ответил Лелик.
- Почем ты знаешь? - спросил Макс. - Он тебе справку показывал?
Лелик задумался. Справку Боб Марли ему не показывал. И вообще вся эта затея показалась ему вдруг крайне глупой. Целовать какой-то портрет - фи...
- Надоели мне эти косяки, - уныло сказал Лелик, когда они вернулись за столик. - Как-то странно это все цепляет. Ненадолго и как-то глупо. Пошли в отель, я спать хочу.
- Какой отель? - заволновался Макс. - Мы идем к шлюхам! Ты обещал к шлюхам.
- Шлюхи - это негигиенично, - заявил Славик, который все еще продолжал пребывать в несколько просветленном состоянии.
- Молчи, грусть, - цыкнул на него Макс. - Тебя никто не спрашивает и ничего тебе не предлагает. Сиди себе, люби всех скопом. А я хочу полюбить какую-нибудь конкретную грудастую шлюху посимпатичнее. Леха, ты мне обещал. Это свадебный подарок.
- Ну хорошо, хорошо, - согласился Лелик, прикуривая принесенный Максом косяк. - Обещал - значит, будет тебе грудастая тетка. Лелик свои обещания выполняет. Меня так Джа учил - выполнять свои обещания.
Тут в голову Лелика вдруг пришла интересная мысль.
- Кстати, - сказал он, давясь от смеха, - ты должен будешь выказать уважение богу Джа. Без этого не будет никаких шлюх.
Славик вдруг тоже оживился.
- Точно, - сказал он, улыбаясь. - Макс должен полюбить бога Джа. Сначала он полюбит бога Джа, а потом внесет эту любовь в естество заблудшей шлюхи.
- Вы оба - два долбанутых обкуренных торчка! - решительно заявил Макс. - Идите в жопу с вашим Джа. Я хочу любить шлюху, а не Джа.
- Без Джа никакой шлюхи не будет, - веселился Лелик. - Так Джа учил.
- Точно, - хихикал Славик, которого тоже забавлял нахохлившийся Макс.
- Как вы замучили, - с ненавистью глядя на Лелика, сказал Макс. - Ну и что? Что мне делать-то?
- Целуй портрет, - властно сказал Лелик, суя Максу под нос календарик с Бобом Марли.
- Не этот, - промычал Славик сквозь смех, пихая Лелика локтем в бок. - Вон тот! - И он показал на тот огромный портрет, который им так и не удалось поцеловать.
- Хорошо, - сказал Макс. - Думаете, мне слабо? Да я любой портрет поцелую в любом состоянии.
С этими словами Макс вскочил с места и решительно направился к портрету. Там он так же решительно залез коленками на барьерчик и попытался дотянуться губами до портрета. Однако не дотянулся, так как расстояние было слишком велико. Народ в кафешке сдержанно, но с интересом стал наблюдать за Максом. Тот начал раскачиваться взад-вперед, все увеличивая амплитуду, пытаясь все-таки добраться до портрета. У Лелика со Славиком при виде этой картины началась истерика. Однако Макс что-то не рассчитал, поэтому через пару минут этих раскачиваний, так и не добравшись до портрета, он сверзился с барьерчика на пол, причем сопровождалось это все жутким грохотом. Народ в кафешке разразился аплодисментами. Аплодировал даже сонный продавец, который совершенно невозмутимо наблюдал за происходящим.
Но Макс так просто не сдавался. Он встал, отряхнулся, смерил глазами высоту, после чего начал подпрыгивать на месте, снова пытаясь губами дотянуться до изображения. Славик от хохота упал под стол, но Лелик еще держался. Макс до боли напоминал собачку, которая прыгает, приманиваемая старым тапком. Выглядело это все ужасно смешно.
Наконец Макс прыгнул особенно высоко и все-таки чмокнул нижний край портрета. Вся кафешка разразилась криками «Браво» и бешеными аплодисментами. Макс, весьма довольный собой, поклонился и вернулся за столик.
- Ну что, - спросил Лелик, когда обрел способность говорить, - просветлел?
- Без балды, - кивнул Макс. - Я просветлен просто донельзя. Идем к бабам?
- Пошли, - сказал Лелик. - Я готов. Я тоже просветлел. Славик, ты просветлел?
- Еще как, - ответил Славик, вылезая из-под стола. - Мне теперь до конца жизни хватит.
- Ну и отлично, - кивнул Лелик. - Тогда показывай дорогу к этим красным фонарям. Макс заслужил свою тетку. Мы ему даже дадим самому выбрать.
- Не дадим, - заспорил Славик. - Он наверняка выберет что-нибудь не то. Мы ему сами выберем.
- Вот уж дудки! - возмутился Макс. - У вас вкус дурацкий.
- Это у тебя дурацкий, - объяснил Славик. - Мы же о тебе заботимся. Ты же наш друг...
Квартал красных фонарей
Продолжая спорить, друзья вышли из кофишопа и направились в сторону квартала красных фонарей, ведомые решительно настроенным Славиком.
- Ну и где этот квартал красных фонарей? - недовольным голосом спросил Макс Славика после десяти минут ходьбы. - Ты говорил, что тут пять минут ходьбы. А тут уже все двадцать минут ходьбы.
- У Макса не ходьба, а хотьба, поэтому он нервничает, - сострил Лелик. Но никто не засмеялся. Макс был настроен очень серьезно и по-деловому, а Славик вертел головой в разные стороны, пытаясь сориентироваться на местности.
- Славик, - полувопросительно-полутребовательно сказал Макс, - ты заблудился, что ли?
- Ничего подобного, - ответил Славик нервно. - Я Амстердам знаю, как свои пять пальцев. Сейчас придем, точно тебе говорю.
Прошло еще десять минут. Тут уже и Лелик занервничал.
- Славик, - сказал он. - Тебе не кажется, что мы уже скоро пересечем границу с Бельгией? Наша гостиница была вообще в двух шагах от центральной части, а мы от нее далеко не уходили.
- Еще как уходили, - огрызнулся Славик, прибавляя шагу. - Некоторые даже летали над Амстердамом с младенцами в люльках.
- А некоторые так любили все человечество, что чуть не трахнули все человечество, - съязвил Лелик.
- Але, братки, - сказал Макс, - давайте только друг друга глюками не попрекать. Это вообще уже последнее дело, попрекать друг друга глюками!
- Точно, - согласился Лелик. - Я как вспомню тебя, прыгающего под портретом Боба Марли, так сразу истерика начинается.
- Ага, - захихикал Славик. - А уж когда в него бармен пончиками стрелял, которые в голове исчезали...
Они с Леликом засмеялись. Макс скривил негодующую физиономию.
- Тоже мне, два умника, - фыркнул он. - На себя бы посмотрели. Я-то хоть держался, а вас так колбасило, что и не передать. Надо было кино снимать. Болек и Лелик в тылу врага на косячном поле. Триллер! Блокбастер!
- Ладно, хватит, - сказал Лелик. - А то переругаемся, и не будет никаких шлюх.
- Их и так не будет, - ответил Макс злобно. - Не видишь, что ли, наш великий гид полностью заблудился.
- Вот он! - заорал Славик, указывая пальцами на какое-то странное здание современного вида. В правой части сооружения виднелись здоровенные стеклянные витрины, в левой части располагался внушительный вход.
Макс с Леликом послушно посмотрели в указанном направлении.
- И что? - спросил Лелик. - Ты хочешь сказать, что это квартал красных фонарей? А где красные фонари? И где девки? Мне рассказывали, что девки в витринах стоят, как куклы Барби. Витрины вижу, девок не вижу. И свет там не горит. Где девки? Райком закрыт, все ушли на фронт?
- Слышь, Славик, - потянул друга Макс за рукав. - Где девки-то? Квартал закрыт на ужин?
- Ну что за люди! - горестно вздохнул Славик. - Им показываешь Дом-музей Ван Гога, а они все о шлюхах и о шлюхах! Никакой тяги к прекрасному!
Лелик с Максом потрясенно замолчали.
- Все-таки Славик, - сказал Макс после минутного раздумья, - он очень хитрый.
- Точно, - подтвердил Лелик.
- Чего это я хитрый? - сварливо поинтересовался Славик.
- Не знаю, - задумчиво ответил Лелик. - Вероятно, тебя таким мама родила.
- Ты представляешь, - сказал Макс Лелику, - сначала вел нас к шлюхам, потом полностью заблудился, а затем, когда мы случайно вышли к какому-то дебильному музею какого-то дебильного Ван Гога, начал из себя великого искусствоведа и моралиста изображать. Еще и нас пристыдил, представляешь?
- Потрясающий человек, - подтвердил Лелик. - Я с таким первый раз встречаюсь. Он просто шакал Табаки какой-то.
- Да я просто хотел вам показать! - горячился Славик. - Это же музей, куда специально со всего мира приезжают!
- Слышь, ты, Фурцева! - заорал Макс. - А ну, веди нас к шлюхам, быстро! Нас тянет к прекрасному. А именно к шлюхам, понял? Или через пять минут будут кварталы сплошных красных фонарей, или мы с Леликом больше не считаем тебя гидом-переводчиком!
- Ты здорово упал в наших глазах, - добавил Лелик. - Мы думали, что ты настоящий пепероне...
- Чичероне, - поправил его Макс.
- А ты, - сказал Лелик, - просто какой-то топографический кретин. Не в смысле, конечно, что ты совсем кретин, - поправился он, - но явно страдаешь топографическим кретинизмом, раз Ван Гога перепутал со шлюхами. Так нельзя, Славик. Это плевок в лицо всему мировому искусству. Нельзя великого художника, хоть он и без уха, путать со шлюхами.
- Вы оба, - сказал Славик с достоинством, - циничные и похотливые животные, которые ни черта не понимают в высоком искусстве.
- Браво, - сказал Макс. - Позвольте пожать вам вашу мужественную ногу. Но ты мне только одно скажи: шлюхи сегодня все-таки будут или нам надо полностью отказаться от твоих услуг?
- Будут, - с горечью сказал Славик и решительно отправился куда-то влево. Лелик остался стоять на месте.
- Лех, - спросил его Макс, который было тронулся вслед за Славиком. - Ты что застыл? Решил все-таки в музей сходить? Так он вроде уже закрыт. Час ночи, между прочим.
- Нет, - ответил Лелик. - Я решил не вручать важное дело поиска шлюх в ненадежные руки нашего искусствоведа.
- Какие варианты? - поинтересовался Макс, остановившись.
- Самые обычные, - сказал Лелик и остановил такси...
Через две минуты они подобрали Славика, который целеустремленно шел по улице. Через семь минут они остановились перед улицей, откуда начинались кварталы красных фонарей.
- Таксист - друг человека, - сказал Лелик, расплачиваясь.
- Я бы и без таксиста нашел, - заявил Славик обиженно.
- Точно, - согласился Макс, вылезая из такси. - Где-нибудь в следующей пятилетке. Когда все шлюхи ушли бы на пенсию по старости...
Квартал красных фонарей представлял собой несколько улочек, плотно заставленных невысокими домами старинного типа. Улочки шли параллельно друг другу, и каждую из них разделял типичный амстердамский канал с водой, через который были перекинуты каменные мостики. Несмотря на позднее время (а может быть, именно благодаря ему), улицы просто кишели народом, приехавшим в Амстердам почти со всех краев света.
- Ух ты, - сказал Макс. - Мама дорогая, народу-то сколько!
- Еще бы, - очень самодовольно ответил Славик, как будто такое количество народа - его личная заслуга. - Мировой центр развлечений.
- А где шлюхи? - спросил Макс. - В подворотнях толкутся?
- Обижаешь, - Славик буквально надулся от гордости за местных шлюх. - Это Европа, старик! Тут шлюхи в лучшем виде!
- А, блин, точно, - сказал Макс, показывая пальцем в сторону ближайшего к ним здания. - Вот они, голубы! Стоят в упаковке, как куклы Барби...
Лелик посмотрел туда, куда указывал Макс, и действительно увидел «кукол Барби»... С проститутками в Амстердаме все было поставлено в лучшем виде. Их квартирки для приема клиентов занимали почти все первые этажи зданий квартала красных фонарей и перемежались только кофишопами, ресторанчиками и стриптиз-клубами. Каждая проституционная квартирка заканчивалась небольшой стеклянной витриной с ярким освещением, выходящей прямо на улицу. В витрине, если в этот момент не было клиента, стояла или сидела проститутка в нижнем белье, приманивая прохожих. Рядом с витриной располагалась дверь, в которую можно было зайти, чтобы спросить о ценах или сразу получить весь комплекс услуг.
- Вот это я понимаю - Европа, - довольно сказал Макс. - Товар налицо. Не то что у нас...
- Ты хочешь сказать, - спросил его Лелик, обидевшись за родину, - что на Тверской не девок выставляют, а их дублерш?
- Я Тверской не пользуюсь, - с достоинством сказал Макс. - Я через Интернет заказывал на братовом компьютере. А там - беда. Все время обманывают честных клиентов. Один раз такую цыпочку нашел... Физиономия, правда, не фонтан, но зато тело - совершенно роскошное! Заказал. Приезжает. Звонит. Открываю дверь - мама дорогая...
- Что, совсем не та? - спросил Лелик.
- В том-то и дело, что та, - ответил Макс. - Физиономия как раз такая, как в Интернете. А тело на пять размеров побольше. Они просто взяли фотку какой-то модели и прилепили к ней рожу этой шлюхи. Понадеялись, что если клиент будет пьяный, то разницы не заметит. Но я был не пьяный. У меня денег на пьянку не было.
- Значит, на пьянку у него денег не было, - сказал Лелик Славику, - а на шлюх пожалуйста? Хорошо живет наш милый друг, как я посмотрю...
- На шлюх мне братец стольник подарил, - объяснил Макс. - Причем с условием, что я их именно на шлюх и потрачу. Желание брата - закон.
- Ну и чем дело кончилось? - поинтересовался Славик. - Что ты сделал с этим котом в мешке?
- Да выгнал к чертовой матери за обман клиента, - пожал плечами Макс. - Сказал, что можно без ее физиономии, но зато с тем телом, которое на фотке. А наоборот - я не согласен.
- И что ты делал дальше? - полюбопытствовал Лелик. - Как вышел из положения?
- Да очень просто, - ответил Макс печально. - Пошел на улицу, купил бутылку водки и «Пентхаус».
- Какая пошлая правда жизни! - захохотал Славик.
- Дальше было еще веселее, - признался Макс. - Я пришел, напился, сел смотреть журнал, нашел там интересное интервью, зачитался и заснул. Вот такой был сексуальный вечер.
- Не боец, - сказал Лелик.
- Точно, - подтвердил Славик.
- Сегодня посмотрим, кто тут боец, - обиделся Макс. - И вообще, прибавили шагу! Плететесь, как черепахи!
И Макс быстро-быстро засеменил вдоль витрин с «куклами Барби». Лелик со Славиком последовали за ним.
Что интересно, Макс во время движения практически не останавливался. Он быстрым шагом проходил мимо витрин, лишь искоса кидая взгляд на проституток, и целеустремленно шел дальше. Лелик со Славиком за ним уже и не поспевали.
- Ты глянь, как загребает, - восхищенно сказал Лелик Славику. - Сразу видно - идет человек, который знает, что ему нужно.
- Да что-то ни черта он не знает, - ответил Славик. - Несется как угорелый. Ты посмотри, какие девки классные выставлены. Что ему еще нужно-то? Что он ищет?
- Что ищет он в краю далеком? - высокопарно процитировал Лелик. - Что кинул он в краю родном?
- Правильно говорить «кого кинул», а не «что кинул», - поправил его Славик.
- Пушкину было виднее, - назидательно сказал Лелик.
- Согласен, - подтвердил Славик. - Но стихотворение написал Лермонтов. Тебе, как поэту, этого не знать - просто позор из позоров.
- Я знал, что это Лермонтов, - начал выкручиваться Лелик, который почувствовал себя очень неудобно. - Имелось в виду, что этим великим - Пушкину, Лермонтову и Кюхле - было виднее, что кидать и кого кидать.
- Не оправдывайтесь, - сказал Славик. - Мы прекрасно поняли, что в поэзии вы не разбираетесь. А еще поэт. Позор!
- Разбираюсь я! - разозлился Лелик. - Вот спроси меня что хочешь! Спроси!
- Пожалуйста, - ответил Славик небрежно. - Какова валентность углерода в органических соединениях?
Лелик от неожиданности даже остановился. Ближайшая к нему проститутка приняла его временный столбняк за некую заинтересованность, поэтому стала усиленно двигать бедрами и призывно махать рукой.
- Я вообще-то имел в виду спросить что-нибудь из поэзии, - объяснил Лелик.
- Хорошо, - кивнул Славик. - Как называется трехсложная стопа с ударением на последнем слоге?
Лелик снова остановился.
- Ты издеваешься? - спросил он.
- Нет, - пожал плечами Славик. - Ты просил спросить что-нибудь из поэзии, я и спросил. Лех, ну признайся, что в теории ты не силен. Это же и так понятно.
- Я не понимаю одного, - сказал Лелик. - Откуда ты-то этого идиотизма набрался? Что я не знаю эти валентности и название анапеста - это как раз понятно. Непонятно, откуда ты это знаешь. Ты же Тимирязевскую академию заканчивал. Вам там амфибрахии с анапестами преподавали, чтобы вы озимым стихи читали, что ли?
- Все очень просто, - объяснил Славик. - Мне нередко приходится сидеть в конторе и ни черта не делать. Поэтому я смотрю по телевизору всякие викторины и набираюсь ума-разума. Память-то хорошая.
- Теперь все понятно, умник, - облегченно вздохнул Лелик. - Ума-разума он набирается. На самом деле это просто свалка совершенно бесполезных знаний, понял?
- Ну почему же бесполезных? - пожал плечами Славик. - Тебя-то я уел, правильно?
- Интересно, - сменил тему разговора Лелик, - а где это наш Максимка? Где наш непутевый друг? Что-то я его не вижу.
Славик посмотрел вперед. Макса действительно нигде не было видно. Вероятно, он, влекомый чувством прекрасного, ушел так далеко, что скрылся из виду.
- Пропал Максимка, - сказал Славик. - Что будем делать?
- Не знаю, - ответил Лелик. - Но ничего страшного. Денег-то у него нет. Я же должен оплатить дамочку. Так что погуляет и вернется. Кстати, а сколько эти тетки-то стоят?
- Не помню, - ответил Славик. - Я давно тут не был.
- Ну хотя бы порядок, - попросил Лелик. - Пятьдесят, сто, сто пятьдесят, двести?..
- Да говорю тебе, не помню. Тебе надо, ты и спроси, - почему-то стал раздражаться Славик.
- Не понимаю, с чего ты вскипятился, - пожал плечами Лелик. - Спрошу, нет проблем.
- Ну и спроси!
- Ну и спрошу, - ответил Лелик и подошел к ближайшей витрине, где сидела довольно пышнотелая тетка. Та при виде его оживилась и приоткрыла дверку. Лелик подошел ко входу и сказал по-английски: - Добрый вечер, мисс. Вы не подскажете, сколько цена это быть стоить за сколько-нибудь единиц времени?
- Заходи сюда, - поманила его проститутка. - Не стой за дверью.
- Да нет, спасибо, - поблагодарил ее Лелик. - Я до того хочу узнать, сколько цена это быть стоить.
- Заходи сюда, присядем и все обговорим, - сказала проститутка, показывая руками на небольшую комнатку за своей спиной, где виднелись кровать и душ с туалетом.
- Я бы хотел все-таки узнать до того, - твердо ответил Лелик, нутром понимая, что если он зайдет внутрь, то обратно без выполнения своего туристического долга он уже не выйдет.
Тут у проститутки разом исчезла улыбка с лица, и она сказала:
- Я вижу, паренек, что ты не хочешь трахаться. Не хочешь - закрой дверь, ты клиентов отпугиваешь.
- Я, может, и хотеть, - объяснил Лелик очень неуверенно. - Но я хочу узнать, сколько это цена может стоить.
- У тебя денег не хватит, паренек, - сказала проститутка и решительно захлопнула дверь.
Обескураженный Лелик вернулся к Славику.
- Ну что? - спросил тот.