Проза... CTRL+C, CTRL+V :)

Эта темка предназначается для размещения в ней прозы, небольших рассказов, историй...И Т.П.

Отредактировано Lilu (16.05.2006 21:16:34)

ПЕРЬЯ

«...Как таким предстать перед Богом,
Заснув среди тысяч других на погосте.
Ты называешь себя человеком,
На самом же деле – мешок и в нем кости».

Мы стоим на самом краю заснеженной крыши чужого девятиэтажного дома. Он – человек, которого я знаю почти с самого его рождения, и я – тот, о ком он думает, что знает. Мы стоим здесь молча уже более двух часов и не двигаемся, будто боимся вспугнуть ворон, которые вальяжно разгуливают всего в нескольких шагах от нас. Не к месту развеселившийся ветер накручивает себе на пальцы его волосы. Мокрый снег бухается на черные прутья ресниц и всей своей многотонной тяжестью заставляет закрыть глаза. Я переминаюсь с ноги на ногу за его спиной и, заглядывая ему через плечо, любуюсь тем, как дыхание вырывается из его рта причудливыми клубами и, словно мальчишка-сорванец, отделавшийся от опеки взрослых, тут же попадает в аварию, выскочив под поток яростно несущихся снежинок. Вдох-выдох... Должно быть ему очень холодно.
Я его друг, брат, совесть. Его «рубашка», в которой он родился, его самоистязание и ответ на самый мучающийся вопрос. А он – крещеный в раннем детстве заботливыми родителями атеист.
Вороны – вроде бы твари Божьи, но как же они меня достали. Я делаю резкое движение в их сторону и они шумным темным пятном перелетают на крышу соседнего здания. Только он по-прежнему неподвижен, разве что... Вдох-выдох.
Красота зимнего вечера просилась наружу и... Запрокинув голову, я заорал: «Жизнь прекрасна, Человечище! Ты слышишь? Жизнь прекрасна!» Окончательно обезумевшие от моего крика вороны, дегтевой массой поднялись в небо и поспешили убраться в более спокойное место. Собаки со всех окрестных улиц задались протяжным воем, явно стараясь делать это в унисон друг другу. Но были и те, кто оставил мой вопль без всякого внимания: один из них – довольно милый старичок, наверняка с героическим прошлым, который не слышал моей голосовой эйфории по той простой причине, что десять минут назад умер от обширного инфаркта. Другие - молодая парочка, страстно занимающаяся прелюбодеянием. Хотя мне доподлинно известно, что стонущая сейчас от удовольствия юная особа всего лишь полчаса назад клялась в любви совершенно другому доверчивому простаку. Мой молчаливый спутник тоже никак не отреагировал, потому что был погружен в свои хаотично мечущиеся мысли. Что тут скажешь – люди. Они вечно заняты только собой. Вдох-выдох...
Жизнь прекрасна и в этом нет никаких сомнений. Стоя здесь, в зарослях телевизионных антенн, и щурясь от врезающегося в лицо снега, я чувствую, как жизненная неповторимость во мне тянется к небу. Растет. И если было бы возможным отыскать где-нибудь такую силу, которая способна исправить все, ранее содеянные ошибки, то... Вдох-выдох...
Похоже, я отвлекся, а он за последние два с половиной часа впервые пошевелился. Он сделал отчаянно-короткий шаг в сторону полета и слегка наклонился над пропастью, чтобы взглянуть на кажущуюся теперь такой далекой улицу. Там не было ничего из того, что он ожидал увидеть. Ни привычно суетящихся людей, ни снующих туда-сюда автомобилей. Только пугающая своим одиночеством фигура, окутанная тенью мантии, в капюшоне, покрывающем голову. Черная пустота внутри капюшона дрогнула и прятавшиеся в ней два леденяще-ярких пятна начали медленно подниматься, определенно намереваясь посмотреть вверх. Это размеренное движение длилось целую вечность, ровно до того момента, пока их взгляды не пересеклись в одной точке. Миг. Лицо моего спутника исказилось гримасой боли, словно он успел обжечься дыханием незнакомца. Зажмурив глаза, он отступил. Холод и... Вдох-выдох...
Я – друг, без которого он вряд ли сможет обойтись и это отнюдь не догадка. Он сам подтверждает мою правоту, каждый божий день без устали вопрошая о помощи. Большинство его просьб адресовано не мне, но помогаю-то ему именно я. Помогаю набраться решимости, так часто ему недостающей. Помогаю найти ответы на самые неразрешимые и терзающие его бессонницей вопросы. Ему, как и любому другому человеку, дано выбирать, но единственно правильный выбор всегда делаю я. Все его тайны для меня открыты, а поступки необъяснимы. Подобно слепому, лишенному обоняния котенку, он тычется куда попало в поисках выхода и я каждый раз с завидным усердием предотвращаю тот момент, когда он должен плюхнуться в воду и утонуть. Я не перестаю удивляться его неприспособленности и беззащитности. Он с неизмеримо огромным чувством собственного достоинства называет себя Человеком. Наивно полагает, что сам вершит свою судьбу и категорически отрицает всякую мысль, которая указывает на то, что кто-то может делать это за него. Весь его надуманно-искренний атеизм сводится к философским беседам за «ломящимся» столом на тему невозможности существования Бога и всего, что с Ним связано. Однако стоит на горизонте замаячить маленькой проблемке или какой-нибудь ничтожной трудности, как в нем тут же пробуждается вера. Вера? «Господи, сделай так, чтобы у меня все получилось. Боже, пусть она в меня влюбится. Пусть поймет, что не может без меня жить». Или: «Господи, подскажи, что мне делать?» - и это все – вера? (Извините, вы атеист? Да, но в нужде могу и уверовать.) Когда он получает то, о чем просил, то считает это своей и только своей заслугой, напрочь забывая о благодарности. Атеист-невежа. Забавно.
«...И создал Господь человека по образу и подобию своему.» Я буду абсолютно честен, если скажу, что не верю в это. Разве Господь похож на комбинацию костей и мяса, бережно облаченных в полотно кожи? Разве лик Его ограничивается задранным от гордости носом, занятыми самолюбованием глазами и неспособным отвечать за сказанное языком? Разве Он ждет вознаграждений и возвышающих слов лести за каждое, содеянное Им в угоду людей дело? Нет – по всем пунктам. Так чем могут быть похожи Бог и человек, не знающий, что единственная ценность из всех, которыми он когда-либо обладал – это душа, закованная в клетку его ребер? В чем может быть их схожесть, если Один беспрестанно проявляет заботу обо всех и всем, что Его окружает, а другой – намеренно убил все, что в нем было светлого и окончательно утратил способность любить, сострадать, верить? Не вижу ничего общего. Однако несмотря на циничное лицемерие этого существа, я по-настоящему его люблю. Люблю и дорожу им как другом, братом, как частью самого себя и происхождение этого чувства остается для меня необъяснимой загадкой. За что? Господь тоже его любит.
...Вдох-выдох. Что-то звонко упало возле его ног на снежный ворс и оставило в нем тонкое соленое отверстие, горячее, точно от пули. Слеза. Еще одно доказательство его слабости. Да, Господь его любит и наверно поэтому я всегда стою у него за спиной. Справа. Позади всего лишь на один маленький шаг, но именно это крохотное расстояние нас разделяет. Толкнуть бы его. Глупая шутка из разряда черного юмора и Кое-кто наверняка ее не одобрит. Я уперся взглядом в его в ссутулившееся пальто и заставляю себя оставаться сторонним наблюдателем. Просто созерцать все происходящее со стороны и не вмешиваться в ход событий, как бы они не развивались. Эта мысль пришла мне в голову вчера ночью, когда он уснул и я, убедившись в том, что ему ничто не угрожает, предался своим размышлениям, глядя на звездное небо. Я решил дать ему шанс, одну попытку доказать мне свою самостоятельность, способность лично принимать ответственные решения и находить выход из неприятных ситуаций. Я так решил. Проблемы не заставили себя долго ждать и представление началось. Жаждущих ему помочь не сыскалось, потому как все были поглощены своими собственными заботами и он снова вспомнил о Боге. Безмолвствие. В его черепной коробке беспорядочно носились мысли, натыкаясь одна на другую. Мозг судорожно перебирал варианты: выхода нет, выхода нет, выхода нет... Потом он нес всякую чушь и слезно обещал лукавому отдать все, что угодно, если тот ему поможет. Стоп. Есть выход. Пускай неприемлемый, пускай чуждый всему живому, но найденный самостоятельно. Он сделал выбор. Я не одобрил, но принял. Результат: мы стоим на краю заснеженной крыши. Я – восторгающийся жизнью и он – собирающийся свести с ней счеты. Заставь дурака Богу молиться... Вдох-выдох...
Еще несколько соленых капель прожгли снежное одеяло под его ногами. «Кучно упали» - не успел я это подумать, как вдруг... Он сорвался с места, оставив вместо себя два тесненных скорбью следа от ботинок. Шаг, второй… Третий был последним, который он сделал по твердой поверхности и уже где-то на грани бытия он кинулся обгонять падающий снег. Главное – не победа... Нарушив данное самому себе обещание, я бросился следом за ним, будто мы были прочно связаны невидимой стальной нитью. Этажи: девять, восемь, семь... Боже, мы падаем. Точнее, он падает, а я... Задачка с двумя неизвестными. Дано: два объекта «А» и «Б» падают с одной высоты. При этом объект «Б» начал падение на 0,5 секунды позднее. Узнать: какой из объектов достигнет земли первым, если известно, что объект «Б»... Ангел.
Мы стоим на самом краю тротуара заснеженной улицы, названной в честь какого-то Мира. Я – ангел-хранитель, приведший своего подопечного к столь трагичной развязке, и он – окутанный ореолом черной мантии и вечно появляющийся там, где веет печальным холодом незнакомец. Мы стоим здесь молча уже более двух секунд и наблюдаем, как отчаявшийся человек, разбивая встречные потоки воздуха, торопится обнять вечность. У нас лучшие места в этом зале. Тишина стала невыносимой и чтобы хоть как-то ее нарушить, я спросил у своего угрюмого соседа первое, что пришло мне в голову: «Что скажешь?» Его губы скривились в ухмылке: «Красиво». Каждый раз после его изысканных шуток мурашки на моей спине начинают играть в догонялки. Дамы и господа, полет окончен... Выдох.
Треск рвущихся тканей, хруст ломающихся костей и еще какой-то неприятный чавкающий звук, от которого меня точно стошнило бы, если бы только я был человеком. «Капюшон» рассудительно покачал головой, склонился над телом и, убедившись в его бездыханности, снова выпрямился. Он начал поворачиваться ко мне, и я, не имея ни малейшего желания встретиться с ним глазами, отвел взгляд в сторону. Молча посмотрев на меня, он развернулся и неспешной походкой отправился на поиски новых впечатлений. Глядя ему вслед, я очень надеялся, что он уже не обернется.
Господь точно будет недоволен. Он потерял еще одного заблудшего сына, а я, в наказание, лишился еще двух перьев. По одному из каждого крыла. Когда-нибудь их у меня совсем не останется и тогда…

Олег М., 2002

Отредактировано Lilu (17.05.2006 07:03:59)